Иван Ермаков оказался мошенником и причастен к афере с продажей подведомственного дома вместе с жильцами?

Вчера на адрес Людмилы Васильевны Колесниковой пришла рассылка с текстом, автором которого является некий И. Ермаков. Читает она его обращение к севастопольцам и чувствует, как укрепляется её пошатнувшийся, было, дух, как сжимаются кулаки, как расправляются плечи, как появляется непреодолимое желание прямо сейчас "проявить разум, мужество, ... любовь к своему городу и к Родине своей России" и совершить, наконец, то, к чему призывает этот И. Ермаков: дойти со "взвешенным и достойным предложением ... до руководителя Государства - Президента", который, кстати сегодня как раз находится в Севастополе.

Но для начала мы хотим передать от неё привет господину Ермакову, полагая, что "Обращение" его. Да, да, Иван Федосович, Вы не ошибаетесь, это та самая Людмила. Не померла, к сожалению, несмотря на все невзгоды и страдания, устроенные ей и её семье. Более того, жить она собирается долго, потому что на руках у неё сын - инвалид второй группы, а так как их лишили законного жилья, они хоть и с пропиской, но бомжи. И, чтобы не оставить больного сына на улице, Людмиле Васильевне нужно "протянуть" всего каких-то 300 - 350 лет. К тому времени у неё как раз подойдёт очередь под номером 2857 на социальное жильё. 

Правозащитник Александр Демидов согласился помочь разобраться с бедой Людмилы Колесниковой, обратившейся к нам за помощью.

Для начала мы пришли к дому № 2 по улице Лётчиков, где Людмила с мужем была прописана 22 марта 1977 года в ведомственной трёхкомнатной квартире № 12, и остаётся прописанной в ней по сей день!

Сын Людмилы Васильевны имеет прописку по этому же адресу с 18 мая 1993 года.

— Вот мой паспорт гражданки РФ, - говорит Людмила. - С той самой пропиской по Лётчиков-2, кв. 12. А это тот самый дом, только новые хозяева достроили ещё один этаж и, наверное, помня о моей борьбе, недавно ухитрились переделать второй его номер на пятый.

Трёхкомнатную квартиру с печным отоплением в этом доме от 770-го авиационно-ремонтного (вертолётного) завода МО СССР - в/ч 63994 получал мой муж. Я тоже работала на этом заводе. И ордер на квартиру, и все платёжки у меня имеются. До начала девяностых мы жили спокойно, а потом поползли слухи, что наш дом планируют переводить в нежилой. Я и подумать не могла, что нас - жильцов при этом просто выкинут на улицу. Но всё делалось постепенно, сопровождаясь обещаниями и заверениями в том, что всё будет хорошо, поэтому, когда командир в/ч 63994 Иван Федосович Ермаков сказал, что наш дом ставят на капремонт, мы безропотно отселились в такой же соседний под номером 2-а, как нам говорили, "на временное проживание". Но завод тут же перевёл оба этих дома в нежилые, а Ермаков вскоре оставил должность командира в/ч и стал главой городской государственной администрации. Новое же руководство в/ч, не моргнув глазом, продало оба дома под номерами 2 и 2-а прямо ...с жильцами. Разумеется, не знать этого Ермаков не мог. 

Всего наши несчастные дома продавались вместе с жильцами четыре раза! Для того, чтобы мы съехали, хозяева нам угрожали, устраивали, как я говорю, "ленинградскую блокаду" с отключением воды и света, мы с этим, как могли боролись, но последние хозяева - земляки Ермакова из Беларуси оказались самыми жестокими. На конец 2000-го года мой муж здесь уже не проживал. В один из декабрьских дней я утром ушла на работу, сын на занятия, а когда мы вернулись, то увидели дверь подъезда закрытой на замок. Вещи наши позже были выброшены во двор, а мы в чём были, в том и остались на улице. 

Военным тогда дали квартиры, а трём семьям гражданских отказали, мотивируя тем, что у в/ч отсутствует жилой фонд. 

Теперь в нашем доме белорусский клуб "Омега" 

Вспоминать те страшные времена нелегко. Людмила Васильевна плачет. 

— Мы пошли к моей подруге, - говорит она. - Пожили у неё, надоели, отправились к другой. Приходилось ночевать и на вокзалах, и в парках на лавочках, и снимать какие-то убогие углы... А ведь при этом надо было работать, и я работала в СТУ до шестидесяти лет, продолжая бороться за квартиру. 

На нервной почве я заболела. Всегда буду добрым словом вспоминать ректора университета Виктора Карпенко, который в 2002 году предоставил мне с сыном комнату в студенческом общежитии. Сын к тому времени получил инвалидность, и я не знаю, что бы мы делали, не пожалей нас тогда мой работодатель. Мы понимали, что живём здесь на птичьих правах и постоянно хлопотали о жилье. Разумеется, я неоднократно приходила на приём к Ермакову. 

Он всё время клятвенно обещал "разрулить" ситуацию. Наши мытарства освещала пресса и телевидение. Вот самая первая публикация в "Славе Севастополя" № 22 (21957) за 5 февраля 2005 года

Писала я на все четыре организации и в прокуратуру, и в суды, включая Европейский, подавала. Европейский заявление принял, но решения нет до сих пор. А вот суд Гагаринского района в 2010-ом году признал ответчиком по нашему делу того, кто первым продал наши дома с жильцами, а именно, ГП "САП". Это предприятие и обязали предоставить нам с сыном двухкомнатную квартиру взамен утраченной. 

Четыре года я пыталась добиться от судебных исполнителей исполнения решения суда, но так и не смогла этого сделать.

Когда случилась Русская весна, радости нашей не было предела. "Вот теперь-то, - воодушевились мы, - справедливость восторжествует". Мне сказали перевести все бумаги на русский язык. Я это сделала и предоставила их в соответствующие службы. Однако в исполнении судебного решения мне отказали, мотивируя тем, что пока мне переводили документы, ответчик перерегистрировался по новому законодательству и теперь называется ГУП, а оно не является правопреемником прежнего. Стало быть, виноватых нет. Возникает вопрос: а как же украинское ГП "САП" могло без проблем перерегистрироваться в российское ГУП, если на нём "висит" судебный иск?!

Комментарий Александра Демидова:

— Такое мошенничество становится одной из основных технологий нарушения прав граждан в России. Правопреемниками отказываются быть и прокуратура, и полиция Севастополя. Если при Украине прокурор незаконно возбудил уголовное дело и посадил невинного человека в тюрьму, то сегодня, в России, даже при вскрытии всех обстоятельств этого преступления, прокурор не понесёт никакой ответственности, хотя это и тот же самый человек, и занимает ту же должность. На самом деле это мошенничество чистой воды. Это всё равно что если бы я вчера убил человека, а пока полиция ищет убийцу, поменял фамилию, и сегодня бы заявил, что убийцу не знаю и знать не желаю, потому что я теперь ношу другую фамилию и не являюсь его правопреемником. 

Несмотря на такую детскость, алогичность и незаконность, многие юридические лица и государственные предприятия используют эти технологии для сокрытия своих вчерашних преступлений, чтобы, например, не возвращать кредиты. Мы же, мол, перерегистрировались и не являемся правопреемниками. И плевать им на то, что не отданные кредиты - это горе и слёзы людские. 

Считаю, что этот вопрос нуждается в законодательном урегулировании как на уровне Севастополя, так и в Госдуме. Законодатели должны чётко определить, что там, где речь идёт о возможном нарушении прав человека, должно быть абсолютно жёсткое правопреемство.

— Мой сын с трудом передвигается, - продолжает Людмила Васильевна. - Моё здоровье тоже оставляет желать лучшего. На днях меня вызвал новый ректор университета, в чьём ведомстве находится общежитие, в котором мы проживаем, и сказал, что со дня на день общежитие закрывается на реконструкцию, после которой жильё в нём нам предоставлено не будет. Возможно, уже сегодня мы с сыном снова окажемся на улице. 

Если честно, я в отчаянии. Некоторые знакомые советуют бросить клич для сбора средств на квартиру. Есть же у нас такая акция "Добро". С её помощью за 5 минут собирают миллионы рублей на лечение тяжело больных детей. Теоретически собрать несчастных полтора миллиона на квартиру можно, но, во-первых, как это сделать, а, во-вторых, почему мы должны уповать только на чьё-то милосердие, если жильё положено нам по закону?! Ведь мало того, что я не увольнялась с работы, а попала под сокращение, так я прожила во втором доме по улице Лётчиков более двадцати лет (хотя для приватизации и по украинским, и по российским законам достаточно десять) и сейчас я пенсионерка по старости с инвалидом на руках!

Комментарий Александра Демидова:

— В Советском Союзе в принадлежащим предприятиям ведомственном жилье проживали тысячи людей. В девяностые годы вышел закон, согласно которому проживающим в таком жилье людям было разрешено его приватизировать. Так и произошло на тысячах предприятий, в том числе, и Севастополя. И в данном случае, как мы знаем, был составлен список жильцов, имеющих право на приватизацию. Но руководство вертолётного завода было нечестным и корыстно заинтересованным в том, чтобы за спинами квартиросъёмщиков это жильё продать. Это мошенничество в особо крупных размерах, потому что можно представить, какие суммы за такие дома были получены официально и сколько неофициально. В результате подобных махинаций руководители предприятий превратились в преуспевающих бизнесменов, олигархов и "хозяев жизни". А прокуратура, которая всегда обслуживала богатых и властных, закрывала на такие уголовные преступления глаза.

Однако Людмила Васильевна не сдалась. Как достойная дочь своего отца - участника боевых действий в Великую Отечественную Василия Трофимовича Грибанова - она боролась более десяти лет. У неё есть предписание на возбуждение уголовного дела в отношении лиц и организаций, не выполнивших решение суда по предоставлению семье Колесниковых жилья. Это предписание и сегодня остаётся в силе, поэтому мне кажется, что у Людмилы Васильевны есть шанс добиться справедливости и восстановления своих прав. 

На сегодняшний день известна роль каждого из звеньев в цепи многочисленных беззаконий, вследствие которых гражданские работники вертолётного завода остались на улице. Но первым звеном, как считает Людмила Колесникова, безусловно является незаконное выведение домов из жилого фонда без предварительного предоставления проживающим в них людям равноценных квартир. 

В своём интервью «Ни я, ни коллектив молчать далее не намерены…» Иван Ермаков демонстрирует якобы большую озабоченность судьбой возглавляемого им когда-то предприятия. Многое возмущает Ивана Федосовича, а особенно - неуважительное отношение нынешнего руководства к ветеранам.

Самое смешное, что он также сетует на то, что за развал 770-го завода нельзя спросить с одного из замов генерального директора холдинга «Вертолёты России» Юрия Борисова, много обещавшего его коллективу. Оказывается, он уже уволился, а пришедший на эту должность его правопреемником, видимо, не является. 

"Заканчивая изложение моих грустных мыслей о состоянии завода, - говорит Иван Федосович, - я с горечью и болью спрашиваю: что же задумали вершители его дальнейшей судьбы? Если задумали уничтожить завод, построить на его «золотой» прибрежной территории яхтклуб, элитные коттеджи, обеспечить сферу своих личных интересов, то я со всей ответственностью заявляю, что буду делать всё от меня зависящее по недопущению этих преступлений перед городом и людьми. ... Завод был кормильцем для тысяч людей. ... Люди получали жильё и достойную зарплату, возможность поправить здоровье и обеспечение отдыха работающих на заводе и членов их семей.

И я, как командир - а на заводе только так всегда и называли директоров предприятия - счастлив, что в моей флотской биографии был и сейчас ещё есть такой коллектив..."

Ну что, Иван Федосович, как Вам история одного из членов этого коллектива? Вы в самом деле счастливы? Не кажется ли Вам, что допущенное однажды беззаконие влечёт за собой лавину последующих? И хотя говорят, что совершённое зло возвращается бумерангом, всё чаще складывается впечатление, что бумеранги нам достались бракованные, так как бьют снова по невинно пострадавшим. 

Сегодня Вы рассылаете своё обращение севастопольцам. Заканчивается оно восклицанием "Да здравствует справедливость, свобода и демократия в нашем славном городе-герое Севастополе". Только, выходя из под Вашего пера, эти понятия обретают иной смысл. Не догадываетесь, почему?

Екатерина ВАСИЛЬЕВА

Новости Севастополя