




«9 мая на Параде Победы мы шли как заключенные концлагеря, никому не нужные и все в слезах»
Евгения Петровна Найденко родилась в Севастополе 19 июля 1936 года и прожила здесь всю жизнь, включая годы оккупации. Её отец, 1909-го года рождения, севастополец, погиб в Кёнигсберге.
— В 90-х годах, - рассказывает Евгения Петровна, - нам дали статус жителей осаждённого Севастополя. Перед Днём Победы мы каждый год собираемся на собрание. В этот раз оно состоялось 29 апреля. На нём мы решали, голосовать ли за предложение о присвоении звания Почётного гражданина города Севастополя Алексею Чалому. Все единогласно проголосовали против, потому что Заксобрание обещало, но так и не добилось выдачи нам удостоверений ветеранов войны.
Затем председатель нашей организации Ирина Васильевна Глотова сказала, что, как всегда, 9 мая мы собираемся у памятника Комсомольцам в 10.00. и идём в колонне.
На этом она объявила об окончании собрания, но вдруг кто-то сказал, что надо задержаться. Мы все сели, вышла женщина и объявила, что городская администрация запретила жителям осаждённого Севастополя участвовать в Параде Победы. Эта женщина не представилась и причины запрета не объяснила.
Ирина Васильевна сказала, что мы всё равно пойдём со своим транспарантом. После этого, наверное, несколько членов нашей организации умерли от горя. Я сама лежала два дня пластом. Потом я ещё Милодану позвонила. Мы давно знакомы по общественной работе. Всё ему рассказала. Он сказал, что такого не может быть.
Я хотела пойти в приёмную Медведева, но не смогла, так мне было плохо. Только 5 мая я добралась до здания Правительства и попросилась на приём к губернатору. Сергей Иванович прислал своего помощника. Он меня выслушал, дал вот эту бумажку с номером телефона Анатолия Домненко и сказал, что это номер телефона организатора Парада.
Я сразу Анатолию Фёдоровичу позвонила. Он сказал мне, что ни о каком запрете для нас речь не шла, что Ирине Васильевне по этому же телефону нужно позвонить и сказать, сколько человек будет в нашей колонне, и что идти мы будем сразу за Бессмертным полком.
Ещё я обратилась в "Дом Москвы". Там у меня приняли заявление, в котором я рассказала о запрете на участие нашей организации в Параде Победы и потребовала указать, кто и почему так распорядился.
6 мая мне пришёл ответ, в котором говорилось, что моё обращение перенаправлено в Правительство Севастополя.
Ну я подумала, что теперь проблем не будет. Наверху разберутся.
К 10.00 мы пришли к памятнику Комсомольцам.
— Искали, искали Бессмертный полк, еле нашли в районе площади Суворова. Впереди нас шла молодёжь с велосипедами, сзади детки лет по 8 - 9 в очень красивых костюмах. Они всё показывали, как будут танцевать перед трибунами. За ними был кто-то ещё.
И вот мы всё стоим, стоим, всё ждём, ждём... Кое-как дошли до Дома офицеров, а дальше нас не пускают! Улица перегорожена забором по грудь мне.
Стояли-стояли... Одна с давлением, другому плохо... 1,5 часа мы уже простояли на солнцепёке. Я говорю: "Севастопольцы мы или нет?! Давайте пойдём напролом!" А потом решили: нет, не будем мы так по-хамски поступать.
Транспарант наш нёс Василий Иванович Коваленко. Он сказал: "Люди, не уходите! Если надо, на асфальт сядем и будем здесь ночевать. Будем сидеть до тех пор, пока сюда не придут корреспонденты из "Севинформбюро".
Мы несколько раз звонили на НТС. Нам говорили, что их сотрудники там работают и предлагали их поискать, а мы говорили, что уже нет никого. Так к нам никто и не пришёл.
Наконец нас пропустили.
Знаете, мы шли, как заключённые из концлагеря. На Ирине Васильевне лица не было. Мы шли по пустынным улицам. Ни единого человека не было на трибунах. Так мы дошли до площади Лазарева. Только там стали попадаться зрители. Они стали нам хлопать, приветствовать, дарить цветы.
Лично я считаю, что произошедшее 9 мая - это самая настоящая провокация. Провокация и месть за то, что мы звонили на прямую линию Президенту Путину. Хотя мы всего лишь просили заменить наши украинские удостоверения на российские. У нас ведь их контролёры в троллейбусах порвать пытаются, говорят, что они не действительные.
Мы шли никому не нужные, все в слезах, как оплёванные, шли, словно по обожжённой Сирии. Только там разбили храмы, а нам - души.
Екатерина Васильева
.







